Бой под Кара-Тау [TR/13992]

Без подписи
Без подписи
ТАЙНИК
Тип: Традиционный
Класс: Исторический
Сезонные ограничения отсутствуют
КООРДИНАТЫ (WGS84)
(видны только зарегистрированным пользователям)
МЕСТНОСТЬ
Россия
Крым Авт. Респ.
Белогорский р-н
БЛИЖАЙШИЙ НАС.ПУНКТ
Красноселовка
ОЦЕНКИ ТАЙНИКА [?]
Доступность: 1
Местность: 1
РЕЙТИНГ
4.67Нашли: 5
ПАСПОРТ ТАЙНИКА
ЭКСПОРТ ТОЧКИ
ФОТОАЛЬБОМ ТАЙНИКА
ПОКАЗАТЬ НА КАРТЕ
БОЛЬШЕ КАРТ
Без подписи
Без подписи
Е. Б. Мельничук рассказывает о событиях
Е. Б. Мельничук рассказывает о событиях
Без подписи
Без подписи
Без подписи
Без подписи
Автор: Боб
Создан: 07.07.2013
(отредактирован 03.12.2016)
Компаньоны: Scarabingo

Описание окружающей местности

   В начале июля выпало участвовать в установке таблички в память погибших пограничников на Караби-яйле у подножия Кара-Тау. Впервые об этих событиях узнал из путеводителя «Нагорье Караби. Путеводитель» (Автор: Чупиков Б.Л., Гидрометеоиздат, 1988, 160 стр.) http://www.skitalets.ru/books/karabi_chuprik/:

«Но не одни мирные картины видели тропы Караби-яйлы и в наше время. Они были свидетелями беспримерного муже­ства советских людей в годы Великой Отечественной войны.

   К северным отрогам нагорья война придвинулась в октябре 1941 го­да. С тяжелыми оборонительными боями отходили к морю по шоссе Алушта-Судак воины 184-й пограничной дивизии. Полк майора А. И. Панарыша, оставленный для прикрытия, занял оборону южнее села Баксан (Межгорье).

    С 1 по 4 ноября 1941 года не прекращались ожесточенные бои. Под Баксаном принял боевое крещение Зуйский партизанский отряд под командованием А. А. Литвиненко и Н. Д. Лугового, один из 29 отрядов народных мстителей, сформированных незадолго до вторжения фашистских захватчиков в Крым. Плечом к плечу с пограничниками партизаны отражали атаки гитлеровцев. Утром 4 ноября было слышно, что бои уже докатились до Ангарского перевала, а на востоке они идут где-то на подступах к Ускуту (Приветное).

А. И. Панарьин решил отходить. Но прежде пограничники предприня­ли контратаку, выбили немцев из Баксана и гнали их еще километров семь по ущелью, чтобы они не могли преследовать полк, когда тот нач­нет подниматься на Яман-Таш. Партизаны шли в аръергарде погранич­ников. После непродолжительного отдыха полк покинул Яман-Таш. Его повели партизанские проводники, хорошо знавшие зуйские леса. В тот же день под вечер полк поднялся на Караби-яйлу и занял оборону у подножия Кара-Тау. С 4 по 8 ноября над яйлой грохотали взрывы сна­рядов, свистели пули. Подступы к Кара-Тау были устланы вражескими трупами.

В кровопролитном бою погибло много пограничников. Уже среди зимы 1941/42 г. на поле боя под Кара-Тау наткнулись партизаны, их, не раз смотревших смерти в глаза, потрясла открывшаяся картина. Казалось, что даже мертвыми советские пограничники продолжали яростную рукопашную схватку: занесенные снегом руки сжимали то приклад винтовки, раздробленный о голову врага, то нож, а то и горло гитлеровца!»

    Но откуда в этом районе было взяться пограничникам. Вроде погранзаставы должны быть расположены у границ, на береговой линии. Ответ на этот вопрос дает книга бывшего командира 184 дивизии погранвойск НКВД Абрамова В. Л. (Абрамов В. Л. На ратных дорогах - Военная Литература - Lib.Ru).

Вот что повествует автор в главе «Отход к Севастополю»:

«Тем временем фронт неумолимо приближался к Крыму. 12 сентября передовые части 11-й немецкой армии под командованием Манштейна прорвались к Перекопскому перешейку, а 16 сентября вышли к Чонгарскому мосту и Арабатской стрелке. Но здесь войска 51-й отдельной армии дали им решительный бой и не позволили ворваться в Крым с ходу.

К первым числам октября в Крым прибыли некоторые части из Одессы. Тогда же к нам влился 26-й пограничный отряд. Обстрелянные, прошедшие большую боевую школу в дни обороны Одессы, солдаты и командиры этого отряда стали костяком дивизии, которая была переименована в 184-ю. Полкам дивизии присвоили номера 262, 294 и 297-го. Меня назначили ее командиром. Военным комиссаром стал И. И. Кальченко, а начальником штаба майор Б. П. Серебряков.

Новой дивизии поставили и новую боевую задачу. Заняв рубеж Старый Крым, Карасубазар (исключая Симферополь), Бахчисарай и станция Сюрень, она должна была задержать противника, в случае прорыва его через перешеек, и не допустить выхода к морю. О сложности задачи говорит уже то, что ширина полосы нашей обороны достигала 130, а глубина в центре — 70 километров.

Во второй половине октября 11-я немецкая армия и румынский горный корпус начали новое наступление на Перекопский перешеек и Чонгарский мост. Первые атаки войска 51-й отдельной армии отразили успешно. Подтянув свежие силы, враг усилил нажим. Но и у нас к 23 октября сюда подошла эвакуированная из Одессы Особая Приморская армия.

Несколько дней шли упорные бои. Равнинная, открытая местность у Перекопа и южнее его осложняла оборону. [101] В дневное время почти не было возможности маневрировать резервами, исключалось всякое передвижение в тылу. Приходилось укрывать в землю не только живую силу, но и технику.

В три часа ночи 1 ноября поступил приказ командарма. Дивизии отойти на новый рубеж: Карасубазар, Александровка, Розенталь (Ароматное), Мазанка. Указывалось, что дороги на Алушту прикрывают соединения 51-й отдельной армии, а на Алупку — Особой Приморской.

Полки стали отходить, соблюдая полную скрытность. Благодаря туманному утру и пасмурному, с низкой облачностью дню, наш маневр остался незамеченным. Минометному дивизиону, которому было поручено прикрыть переход через шоссе, не пришлось выпустить ни одной мины.

Зато тылы и штаб дивизии, направлявшиеся через перевал в Кизил-Кобу, были обстреляны. Одна машина оказалась подбитой. Выход противника глубоко в наш тыл окончательно убедил, что соседей у дивизии нет ни справа, ни слева.

Утром после сильного артиллерийского обстрела противник начал наступление против 294-го полка. Наши [106] выждали, затем накрыли наступавших огнем из всех видов оружия. Вражеская атака сорвалась.

После двухчасового затишья немцы снова повели артиллерийский обстрел наших позиций. На правофланговый 2-й батальон 294-го полка теперь пошла пехота противника при поддержке 10 танков.

Но и на этот раз враг потерпел неудачу.

В жарком бою полковая артиллерийская батарея подбила три танка, а два других вывели из строя связками гранат пограничники С. Седов и М. Андреев. Батальон тоже понес потери, но враг оказался отброшенным, и это главное.

Не сумев пробиться с ходу, немцы изменили тактику. Третью атаку на батальон 294-го полка они повели в обход деревни Розенталь (Ароматное).

Бой был упорным. Командир полка доложил, что артиллеристы Г. Колосков и X. Петренко, только недавно освоившие стрельбу из пушек, подбили еще три танка. Пехоте противника тоже нанесен большой урон.

Спустя минут десять Мартыненок позвонил снова:

— Товарищ полковник, меня беспокоит рота, обошедшая нас справа. Танки в складках местности недосягаемы для артиллерии и могут безнаказанно подойти к окопам. Политрук Степанов с пятью добровольцами намерен ползти навстречу танкам и уничтожить их связками гранат...

На этом доклад прервался. Очевидно, вражеский снаряд перебил телефонный провод.

Несколько позднее выяснилось, что во избежание обхода майор Мартыненок отвел батальон на полкилометра и занял прилегавшие к Розенталю высоты.

В бою особенно отличилась минометная батарея, которой командовал младший лейтенант А Мелихов. Шахтер-забойщик, он добровольно пошел в пограничную школу. Стал хорошим пограничником, а теперь и минометчиком. Батарея Мелихова уничтожила в тот день около ста фашистов.

На участке 262-го полка противник при поддержке танков атаковал деревни Верхняя Фундуклы и Мазанка. После упорного сопротивления наши батальоны вынуждены были отойти на запасные позиции по восточным окраинам деревень. [107]

После этого нажим противника здесь ослабел. Но наблюдатели докладывали о накапливании танков и автомашин в районе Зуи — севернее Мазанки и Верхней Фундуклы.

Я решил батарею из своего резерва выдвинуть к деревне Нейзац (Курортное) , где находился командный пункт Рубцова. Оттуда она могла поражать врага прямой наводкой.

Рубцов доложил:

— У немцев творится что-то непонятное. В полутора-двух километрах от Нейзаца на виду у нас они поставили около сотни танков и автомашин с пехотой. Вроде собираются обедать. Некоторые снимают минометы с автомашин.

— Хорошо, Скоро буду у вас.

Показания лазутчика позволили несколько разобраться в обстановке. Стало понятно, почему у Зуи и Верхней Фундуклы (Верхние Орешники) скопилось так много танков и автомашин. Они намерены двинуться к морю, на Севастополь и Феодосию, а мы их задерживаем.

Создавшееся положение беспокоит и командиров полков. Поздно вечером ко мне зашел майор Мартыненок. Два года я знаю этого рослого блондина с мягким характером и пытливым умом. После краткого обмена прогнозами на завтра, Мартыненок спрашивает:

— Почему нет соседа справа? Мой правый фланг открыт, а ведь не всегда будет такая удача, как сегодня. [110]

После Мартыненка заскочил майор Рубцов. Этот работал со мной еще в управлении пограничных войск, был инспектором боевой подготовки. Мне он нравился не только как исполнительный, толковый офицер, но и как чудесный семьянин. На правах близкого человека Рубцов особенно откровенен и прямо спрашивает:

— Не кажется ли вам, Василий Леонтьевич, что о нас просто забыли?

Как и Мартыненка, я попытался уверить Рубцова в противном. Доказывал, что скоро мы установим связь с армией, и тогда наше положение значительно улучшится — мы получим боеприпасы, поближе подтянутся и соседи.

Я понимал, что как бы ни было трудно, и Мартыненок и Рубцов оправдают высокое звание коммунистов, организуют упорное сопротивление, будут твердо стоять и даже не заикнутся об отходе. Но не хотелось лишать их хотя бы иллюзорной надежды. Мне же было ясно, что никаких соседей ожидать теперь нельзя, а боеприпасов нам хватит на два — три дня. Карасубазар занят противником. Следовательно, дороги на Судак и Феодосию перерезаны. Единственные пути связи с армией — горные тропы, в лучшем случае труднопроходимые дороги. Если дивизия будет окружена, придется пробиваться по этим дорогам.

В штабе собрались Панарин, военком полка Молоснов и начальник штаба Лебеденко. Их интересовало, как прошел день в других наших частях и каково положение на всем фронте в Крыму.

Осторожно, не подчеркивая трудности, я ознакомил их с обстановкой и предупредил:

— Связи с армией нет. Боюсь, что и соседи не подойдут. Симферополь занят, и противник рвется к Алуште. Сегодня посылаю еще одного офицера в штаб армии. А вам завтра нужно держаться до вечера. С наступлением темноты, если из дивизии не будет другого распоряжения, начнете отход к морю. Одновременно станут отходить и остальные полки. Двигаться будете по горным дорогам, самостоятельно. Маршрут ваш через Ускут и Алушту. Основное направление — Севастополь.

Обнявшись на прощание с Панариным, Молосновым и Лебеденко, мы тронулись в обратный путь.

К себе вернулись поздно. На КП дивизии собрались командиры полков, Изугенев.

Пригласили офицеров штаба. Я подвел итоги дня. Потом сказал, что связи с армией нет, соседей справа и слева не будет, с продовольствием туго, транспорта совсем мало. Из-за этого раненых пришлось оставить в партизанском госпитале.

— Положение серьезное, — подчеркнул я — Но стоять мы обязаны, ибо есть еще боеприпасы, а значит, не имеем права отступать. Сейчас посылаю нарочного к командарму. Если завтра до вечера не получим указаний, начнем отход по направлению к Алуште и далее на Севастополь. Маршрут такой: дорога и тропы на Койпаут (Овражки), Бураган (между Баланово и Межгорьем, ныне не сущ.)  и далее на Алушту. 294-й полк идет в первом эшелоне. 262-му полку и минометному дивизиону следовать за ним, обеспечивая отход дивизии. 297-й полк направляется самостоятельным путем. Штаб дивизии пойдет на Кизыл-Кобу, село Демерджи, чтобы связаться с частями Особой Приморской армии и обеспечить вам выход из гор. Связь осуществлять посыльными.

Когда командиры разошлись, я вызвал дивизионного инженера капитана Арпстархова и вручил ему пакет.

— Возьмите верховую лошадь и выезжайте на Ускут. Там должен быть штаб армии. Вручите пакет лично командующему. На словах доложите, что я прошу дать приказ по радио. Если завтра до шестнадцати часов [115] приказа не поступит, то дивизия начнет отход на Алушту. После доклада командарму возвращайтесь...

Радист пытался связаться с армией всю ночь и весь следующий день. Но все напрасно — штаб армии молчал.

Аристархов не вернулся. Предупредив командиров полков, штаб дивизии снялся с места и на автомашинах направился в Кизыл-Кобу, где находился наш второй эшелон.

Дорога от Тау-Тапчика (Тау-Кипчак, Лесное около Баланово, сейчас не сущ.) к югу, в сторону Алушты, шла через горы. Каждый километр здесь давался машинам все трудней и трудней. Главная Крымская гряда сравнительно невысока, но склоны ее, размытые водой, изъеденные ложбинами, многочисленными воронками и провальными впадинами, были трудны для движения. Часто мы выходили из машин и поддерживали их, пока они, переваливаясь, преодолевали разнообразные встречавшиеся на пути препятствия.

Вечером колонна миновала домик лесника и остановилась над крутым обрывом. Дальше ехать нельзя. Спуститься машины еще, может быть, и смогли бы, но преодолеть противоположный крутой подъем не в их силах. Пришлось машины уничтожить.

Через полчаса подошел полк Рубцова. Ему вместе с 294-м пришлось отбить еще одну атаку врага. Только с наступлением темноты удалось оторваться от противника. По мнению Рубцова, полк Мартыненка свернул на ускутскую дорогу и пошел вместе с 297-м. …..

Далее описывается тяжелый переход к Севастополю и дальнейшие события:

«Начали комплектование полка с учета пограничников. Встречались с командирами, беседовали с красноармейцами. Тут как раз узнали судьбу наших частей.

16 ноября под Севастополь вышел 262-й полк майора Рубцова, сильно ослабленный боями. После прорыва через Ялтинское шоссе полк спустился к Ласпинской бухте между мысом Сарыч и Айя. Здесь в лесу его случайно обнаружили немцы. Завязалась перестрелка. Две ожесточенные атаки бойцы отбили, но полк понес большие потери. [133]

Вечером, когда бой прекратился, Рубцов и комиссар Тилинин на лодке пошли в Севастополь. Оттуда в бухту направились военные катера и подобрали большую часть людей. Остальные, рассеявшиеся во время боя, вышли в Севастополь мелкими группами.

Майор Изугенев прорвался 20 ноября. Он сохранил все свои легкие минометы. Майор Мартыненок с группой бойцов прибыл 24 ноября. С несколькими бойцами явился майор Серебряков, отставший от нас за Чатыр-дагом.

Позже мне удалось проследить за действиями 297-го и 294-го полков. Основные силы первого вышли к морю в районе Ускута. На побережье собралось много людей из разных частей и соединений. Командир одной из дивизий генерал-майор Аверкиев навел порядок и подчинил себе все имевшиеся там войска. Вначале он решил прорваться, через Алушту в Ялту, затем в Севастополь. У него оказалось много артиллерии, пулеметов на тачанках. Но в последний момент генерал отказался от правильного плана, надумал пробиваться через Судак на Феодосию, стал метаться от одного пункта к другому и в конце концов, как потом передавали, попал в плен.

Два батальона 294-го и 3-й батальон 297-го полков вышли в Ускут, когда генерал Аверкиев уже ушел оттуда. Поэтому они действовали самостоятельно. Командование взял на себя комиссар 294-го полка Молоснов и двинулся на Алушту. В ночь на 5 ноября батальоны выбили немцев из города.

Во время боя за Алушту пограничники разгромили немецкий штаб, уничтожив 11 офицеров. В городе они нашли много отставших раненых красноармейцев и командиров. За ночь их успели переправить в Ялту.

Утром на следующий день противник подтянул свежие силы и перешел в наступление. После упорного сопротивления батальоны оставили город. Часть пограничников после этого прорвалась в сторону Севастополя, часть отошла на север, где влилась в партизанские отряды.

Командир 297-го полка майор Панарин, не застав в Ускуте своих батальонов, тоже увел остатки полка к партизанам.

Скоро мне стала известна участь еще одного батальона 294-го полка. До 7 ноября он бродил в горах, [134] при всякой попытке выйти к морю натыкался на немцев. В день Октябрьской годовщины полковой комиссар Ермаков провел митинг. Бойцы поклялись любой ценой прорваться к Севастополю.  Соединившись еще с несколькими группами людей из нашей дивизии, Ермаков повел их к морю. По дороге пришлось шесть раз вступать в бой с пехотой и танками противника. Применяя партизанскую тактику, нанося по врагу неожиданные удары, батальон ускользал от преследования. К концу ноября ермаковцы вырвались из окружения.

Всего в Севастополе собралось более 1500 солдат и офицеров дивизии, в том числе 957 пограничников. »

  А вот что пишет в книге «Дневник партизана» (Симферополь, Крымиздат 1963) командир второго района И. Г. Генов:

 «Тетрадь вторая.  

3 ноября 1941 г. Сегодня партизаны дали первый бой фашистам. Утром в штабе района собрался командный состав расположенных вблизи отрядов. Неожиданно в 9.15 со стороны лесничества Нижний Кокасан прозвучало несколько винтовочных выстрелов, а затем раздались автоматные очереди. Совещание пришлось прервать. Команди ры получили приказ немедленно отправиться в свои отряды и привести их в боевую готовность. А стрельба все усиливалась. К ней присоединились взрывы снарядов и мин. Завязался бой, который длился до вечера.  Оказалось, что со стороны Карасубазара по шоссейной дороге на Ускут отходил первый батальон 294-го пограничного полка. Против пограничников действовали два батальона немецкой пехоты и румынский кавалерийский эскадрон. Силы были слишком неравными. Приходилось оставлять рубеж за рубежом. Так пограничники оказались на базе Ичкинского отряда. В бой вступили партизаны и приняли на себя удар наступающего врага. Пока шел бой, пограничники успели оторваться от наседавшего противника и уйти на Ускут.

8 ноября 1941 г. Под вечер в штаб района пришли Чуб и командир 297-го стрелкового полка 184-й стрелковой дивизии погранвойск НКВД майор Панарин. Он привел остатки своего полка — 33 пограничника. По просьбе Панарина и Чуба мы образовали из них партизанскую группу и зачислили ее в состав Ичкинского отряда. Командиром группы назначили Панарина.»

   Вот такая судьба 184-й дивизии погранвойск НКВД. Как и всех частей Красной Армии в условиях неразберихи, отсутствия связи,  незнания местности.

   Как все было на самом деле? Вот отрывок из недавно вышедшей книги известного исследователя партизанского движения в Крыму Мельничука Е. Б. «Партизанское движение в Крыму. (1941-1944гг.)»:

      «Передовые подвижные отряды армейских корпусов 11-й армии успевали опередить отходившие с боями советские войска и перехватывали маршруты их движения. Командование войск Крыма и 51-й армии потеряло управления соединениями, в связи с чем многочисленные части и подразделения, прикрывающие перегруппировку войск, не получали приказов на переход в новые районы и оказывались отрезанными от основных сил. Попытки пробиться к своим во многих случаях успеха не имели, и тогда перед значительным числом военнослужащих, уставщих от поражений и потери перспективы, возникал вопрос: что делать дальше? Общим фоном при принятии непростых решений было массовое дезертирство личного состава (из числа местного населения)…

… При этом выбор был небольшим: позорный плен со всеми вытекающими последствиями, продолжение борьбы партизанскими методами, к чему армия не была готова или пробиваться в Севастополь. Очень многие выбрали последнее.»

     «Утром 5 ноября на соединение с 421-й дивизией Приморской армии, оборонявшей Алушту, пытались пробиться отходившие в Севастополь из района Судак-Ускут 48-я отдельная кавдивизия (генерал-майор Аверкин Д. И.), отдельные батальоны из состава 294-го и 297-го полков 184 дивизии ПВ НКВД и остатки берегового и зенитного артдивизионов БО и ПВО ЧФ – всего более 3500 человек. Не объединенная единым командованием, не установившая истинного состава сил противостоящего противника, группировка не смогла прорвать относительно слабый заслон немецких войск, состоявший из передовых отрядов, пробившихся к Алуште через Ангарский перевал и госзаповедник. Потеряв значительную часть личного состава, группировка генерала Аверкина отошла в район сел Куру-Узень и Улу-Узень. 6 ноября после нескольких стычек с немцами и румынами, продвигающимися из Ускута к Алуште, малочисленные остатки советских войск были рассеяны и в ночь на 7 ноября разрозненными группами стали подниматься в горы на поиски  партизан».

     За счет бойцов армии пополнялись и вооружались партизанские отряды.

    Но не все было так хорошо и гладко, как писали в книгах в советское время. Были и просто дикие случаи. Вот, например,  какой случай приводит в своей книге Е. Б. Мельничук:

     «Необходимо отметить, что в процессе оказания действительно братской помощи военнослужащим, отставшим от своих частей, в Колайском отряде произошел дикий случай, ставший впоследствии причиной разбирательства его военным трибуналом ПР-1-2, созданным решением ВС Крымского фронта в апреле 1942 г. (приказ №47 от 26.04.1942 г.).

   В результате следствия было установлено, что командир отряда И. Н. Губарев и комиссар С. И. Штепа приказали разоружить группу из 25 краснофлотцев  и пограничников, просивших принять их в отряд после боя под Алуштой. Уставших и голодных бойцов в отряде не накормили и безоружных выгнали из лагеря. Группа остановилась на ночлег в разрушенной кошаре на Карабияйле.  А на рассвете на спящих напали румыны, убили 15 человек и 7 ранили. После ухода румын раненые были доставлены в лагерь Колайского отряда, где по приказу Губарева и Штепы с них были сняты сапоги, пояса, отобраны часы, бинокли, полевые сумки и другое имущество. К исходу 11 ноября в санпалатку принесли раненого сотрудника НКВД  Ичкинского отряда И. И. Волкова, прибывшего на связь и ставшего свидетелем происходившего беззакония. Волков предупредил Губарева, и Штепу, что доложит обо всем начальнику 2-го района. О безобразиях в отряде хотел доложить и младший лейтенант Лехтус, находившийся у колайцев. Установив, что ранение Волкова не опасно для жизни,  Губарев приказал медсестре Э. Денислямовой умертвить его с помощью большой дозы морфина, однако Волков выжил. Тогда командование отряда с целью уничтожения свидетелей приказало своим подручным Волкова и Лехтуса расстрелять. За содеянное Губарев и Штепа 25.05.42 были расстреляны по приговору военного трибунала, а Демислямова приговорена к пяти годам заключения условно (27.07.42  Денислямова во время боя сдалась с плен румынам)».

     Вот такие были события в этом районе. Ну, а что за бой был у подножия Кара-Тау 5 ноября 1941 года?  Из рассказа  Евгения Борисовича Мельничука:

    Разрозненные группы пограничников через яйлу уходили на Южный берег. Уходили, преследуемые немцами и  вооруженными бандитами из местных жителей (когда немцами был взят перешеек, в армию было мобилизовано местное население, которое тут же дезертировало с полученным оружием). Уже 5 суток пограничники были без сна и отдыха. К темноте, а в ноябре день короткий, вышли на яйлу. А зима в тот год была суровой, снежной и морозной. Что такое зима на Караби,  не надо пояснять. Оторвавшись от преследователей, группа  пограничников остановилась на ночлег. В настоящее время точное место событий никто указать не может. Известно только, что где-то под Кара-Тау,  у развилки дорог на Куртлук (Пчелиное) и Улу-Узень (Генеральское). Здесь на них, уставших, замерзших и голодных  напали преследователи.  Каким был бой, одному Богу известно, описания очевидцев отсутствуют. Как было установлено впоследствии, погибших было 25, имена их не установлены, что при том хаосе неудивительно. С убитых были сняты сапоги, обмундирование,  забрано оружие. Останки были обнаружены только когда сошел снег. Никто их не хоронил, так что нет могилы. Да и вырыть яму в тех местах проблема – сплошной камень.

    На вершине Кара-Тау установлен скромный обелиск в память погибших пограничников, а теперь вот есть памятный знак (табличка) на предполагаемом месте боя, установленный севастопольскими волонтерами при поддержке КСС и туристов.

В июле 2016 года к обелиску на вершине Кара-Тау севастопольцами была прикреплена информационная доска. На открытии доски Е. Б. Мельничук рассказал о действиях партизан на Караби и прилегающих районах. Смотреть видео можно по ссылке

http://www.youtube.com/watch?v=_7hQcJk94X8

     По ходу наткнулся на интересный факт из книги Генова: « Взяты трофеи: один пулемет, два автомата, двенадцать винтовок и полевая сумка офицера с ценными документами. Просматривая документы, я обнаружил "туристскую" карту горной части Крыма. На ней нанесены не только лесные и горные дороги, но даже редкие тропки и тропинки, известные лишь лесникам и чабанам. Красным карандашом отмечено кружками примерное расположение наших отрядов. Это уже второй случай, когда партизаны находят у убитых вражеских офицеров наши туристские карты. Хотелось бы знать, кто снабдил противника такими картами? Их у нас нет даже у командного состава».

 

  

Описание тайника

Содержимое тайника

Стандарт

Интернет-блокнот

Отметить все Убрать все отметки Распечатать интернет-блокнот тайника Оставить запись в интернет-блокноте тайника RSS-канал интернет-блокнота тайника Отправить ответ на виртуальный вопрос Добавить фотографии посещения тайника Оценить свои впечатления от посещения тайника Рекомендовать тайник Сообщить о проблеме с тайником Спрятать все Показать все

deli kaplan (08.05.2016 21:28:11)
3 мая 2016 г. навестила.
С тайником всё ОК!
deli kaplan (20.09.2015 16:55:12)
17 сентября. Тайник нашла буквально случайно. Кто-то заложил его камнями белой "попкой" наверх. Вот они и сверками. Сделала запись, добавила игрушки.
Моя примета тайника- он находиться на прямой линии дерево-памятник. Под одним из камней-плит.
Кстати, камушки я положила как надо- темной шкуркой вверх.
Добавила фото. Снято от дерева , что на основной фотографии.

Тайник очень хороший, обзор от памятника на все стороны-рекомендую.
натальяА (22.10.2014 21:04:00)
Хонда (11.05.2014 18:08:59)
НЕСЕЗОН (27.08.2013 19:14:30)
DidJ (27.08.2013 19:03:13)
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Запомнить меня
Входя в игру, я обязуюсь соблюдать Правила
Зарегистрируйтесь
Забыли пароль?
Выбор тайника
Название:
Расширенный поиск

Поиск по сайту
Мини-карта сайта
Экспорт новостей
Новые тайники
Новые фотоальбомы
Интернет-блокноты

Наши партнеры

Скачать приложение Геокешинг на Google Play.

Скачать приложение Геокешинг на Apple Store.

Скачать приложение Геокешинг на Windows Phone.

Архив
Карта 0 Карта 1 Карта 2 Карта 3 Карта 4 Карта 5 Карта 6 Карта 7 Карта 8 Карта 9 Карта 10 Карта 11 Карта 12 Карта 13 Карта 14 Карта 15 Карта 16 Карта 17 Карта 18 Карта 19 Карта 20 Карта 21 Карта 22 Карта 23 Карта 24 Карта 25 Карта 26 Карта 27 Карта 28 Карта 29 Карта 30 Карта 31 Карта 32 Карта 33 Карта 34 Карта 35 Карта 36 Карта 37 Карта 38 Карта 39 Карта 40 Карта 41 Карта 42 Карта 43 Карта 44 Карта 45 Карта 46 Карта 47 Карта 48 Карта 49 Карта 50 Карта 51 Карта 52 Карта 53 Карта 54 Карта 55 Карта 56 Карта 57 Карта 58 Карта 59 Карта 60 Карта 61 Карта 62 Карта 63 Карта 64 Карта 65 Карта 66 Карта 67 Карта 68 Карта 69 Карта 70 Карта 71 Карта 72 Карта 73 Карта 74 Карта 75 Карта 76 Карта 77 Карта 78 Карта 79 Карта 80 Карта 81 Карта 82 Карта 83 Карта 84 Карта 85 Карта 86 Карта 87 Карта 88 Карта 89 Карта 90 Карта 91 Карта 92 Карта 93 Карта 94 Карта 95 Карта 96 Карта 97 Карта 98 Карта 99 Карта 100 Карта 101 Карта 102 Карта 103 Карта 104 Карта 105 Карта 106 Карта 107 Карта 108 Карта 109 Карта 110 Карта 111 Карта 112 Карта 113 Карта 114 Карта 115 Карта 116 Карта 117 Карта 118 Карта 119 Карта 120 Карта 121